• Фанфики 5 months ago

    Если бы Майкрофта Холмса, джентльмена тринадцати лет от роду, спросили, что лучше — учебник по риторике или поспать лишние два часа, он бы ответил, что лучше всего чупа-чупс с жвачкой и малиновым вкусом. По трём причинам. Во-первых, он терпеть не мог, когда перед ним ставят всего лишь двухпозиционный выбор (в конце концов, Майкрофт всегда считал себя несколько умнее Буриданова осла!); во-вторых, чупа-чупс действительно лучше; в-третьих, Майкрофт был прирожденным дипломатом и знал, что вымогать сладкое нужно начинать с мелочей вроде леденцов, а заканчивать тортами.
    Была ещё причина, но в ней бы Майкрофт не признался даже себе: чупа-чупсы любил до одури мелкий. Ел он их, впрочем, странно. Раскалывал леденцовую оболочку, выковыривал жвачку, жевал, выплёвывал, сминал в шарик и складывал в спичечный коробок, выпрошенный у горничной. Что делал с жвачкой дальше, Майкрофту пока выяснить не удалось - на вопросы Шерлок отвечал редко и таким образом, чтобы никто ничего не понял, а дорогие сердцу вещи прятал с виртуозностью прирожденного шпиона. Затем мелкий приступал к поеданию расколотого леденца. Леденцом он хрустел с азартом и видимым удовольствием, Майкрофту аж завидно становилось.
    Сам он чупа-чупсы ел абсолютно, идеально правильным образом — ровно двадцать минут, и ни минутой больше. Он аккуратно обсасывал леденец до тех пор, пока под истончившимся слоем карамели, как насекомое в доисторическом янтаре, не проступала жвачка. После этого позволительна была вольность — надкусить с хрустом слой и добраться до неё. И выдуть два, или, если повезет и никто не заметит, три пузыря.
    Тем не менее, судьба жвачки из спичечного коробка беспокоила Майкрофта достаточно долго и, как оказалось, не зря беспокоила...
    Тут надобно сделать отступление и в нескольких словах обрисовать личность младшего брата Майкрофта Холмса - Уильяма Шерлока Скотта Холмса, шести лет от роду. Характер его Майкрофт находил своеобразным. Например, с Шерлоком нельзя было договориться. То есть, с остальными у Майкрофта получалось прекрасно, стоило только понять, какой стиль общения нравится конкретному человеку, а вот с Шерлоком такой номер не проходил. Поэтому, если Шерлоку нужно было сидеть на письменном столе старшего брата ровно шестьдесят минут с четвёртого по пятый час утра, он там и сидел. Пробовать спорить, уговаривать, шантажировать, подкупать было бессмысленно, а применение грубой физической силы всегда заканчивалось одним — от любого прикосновения Шерлок начинал орать. Сначала громко, истошно, потом сходя на скулёж избитого щенка. Тут, конечно, набегали толпы горничных, нянь, гувернеров, даже дворецкий, и начинали Майкрофта осуждать. Пока они осуждали, Шерлок потихоньку смывался в какой-нибудь угол и там сидел. Несколько часов. Потом, по видимости, успокаивался, но не разговаривал со старшим братом еще несколько дней.
    И еще — Шерлок был невероятно, патологически правдив. Разумеется, в тех случаях, когда мелкого удавалось призвать к ответу и заставить говорить внятно. Он никогда не врал. Не выкручивался, объясняя, зачем привязал к хвосту пса Тобиаса-Генриха консервную банку (Майкрофт нашёл бы на месте брата как минимум три внушающих уважение причины этому действию, после оглашения которых и претензии предъявлять было бы как-то неудобно), или, например, почему и что делает на подоконнике третьего этажа и зачем при этом свешивается вниз головой. Но если плюхи, перепадающие мелкому, Майкрофта, в общем, волновали мало, то вот правдивость Шерлока, простирающаяся и на вещи, которые вообще его не касаются и были обнаружены им случайно в ходе очередной детективной операции, до которых мелкий большой и, при его-то интеллекте, очень успешный любитель... так вот, в этих случаях правдивость Шерлока Майкрофта раздражала.
    Ну кто просил этого паразита честно отвечать мамочке на вопрос о том, «где наш дорогой Майкрофт хранит сигареты?». Да, сигареты были. Две штуки. Для опытов по выделению никотина и проверки, убьёт ли никотиновая капля лошадь. Оставалось только найти лошадь. Если бы не Шерлок...
    Итак, Майкрофт ел леденцы идеально. Так, чтобы это поедание ни коим образом не сказалось на его репутации. Честь смолоду, так сказать. Мелкий же ел леденцы таинственно. Но всё тайное рано или поздно становится явным, говорят французы (а повторяет за ними мама, доставая очередное запрещенное из очередного ящика письменного стола).
    И оно таким (в смысле — явным) стало. Причём — с грохотом. В половине десятого вечера в субботу, когда родители выехали на раут (с блеском, суетой и шумом, как это у них постоянно случается), большая часть слуг была уже отпущена по домам на выходные, меньшая праздно гоняла чаи на кухне, а Шерлоку полагалось сопеть и видеть свои детские сны в кроватке. Майкрофт продолжал корпеть над эссе о политическом режиме Объединенного Королевства, планируя в очередной раз получить первую премию школы, поэтому ничего особенного не замечал. Ну, возня. Ну, мало ли, не спится человеку. Этому своеобразному человеку вообще часто не спится...
    Когда что-то хлопнуло и со звоном обвалилось, Майкрофт сначала не понял, всё еще погруженный в увлекательнейшие хитросплетения британской политики. Раздраженно подумал, что в этом доме даже ночью нельзя рассчитывать спокойно позаниматься важными делами...
    Подхватился и галопом понёсся в спальню мелкого.
    Шерлок стоял посреди хаоса. Хаос начинался битыми колбами на столе, продолжался потёками и стеклянным крошевом на ковре, а заканчивался продранной на плече пижамной рубашкой мелкого. Мелкий для своего возраста был довольно длинным, но худым, поэтому рубашка на нём висела мешком, отчего Шерлок казался беззащитно-голодным и каким-то беспризорным.
    - Шерлок, - осторожно позвал Майкрофт, медленно приближаясь. Он давно уже выучил, что младший брат не переносит резких движений и бурных вторжений в личное пространство. - Шерлок, ты в порядке?
    Мелкий обернулся, прижимая ладошку к щеке.
    - Ты поранился? - с тревогой вопросил Майкрофт. - Шерлок, сейчас я тебя потрогаю. Нужно посмотреть, что у тебя со щекой. Понимаешь? Подойду и потрогаю тебя, но ты не кричи. Я только посмотрю и сразу отойду. Хорошо?
    Шерлок продолжал молчать, что Майкрофт счёл согласием и вообще добрым знаком. Подошёл. Очень осторожно коснулся ладошки. Шерлок вздрогнул, но не проронил ни звука. Отвёл ладонь. Царапина. Заклеить пластырем, только и всего. И попросить кого-нибудь убрать в комнате.
    - Что ты тут делал? - мягко поинтересовался Майкрофт, впрочем, не рассчитывая на ответ. - Тебе ведь могло выбить глаза. Представляешь — совсем выбить. И ходил бы без них.
    Шерлок упрямо молчал.
    - Скажи хоть что-нибудь! - взмолился Майкрофт. - Скажи, и я от тебя отстану.
    Шерлок оглядел старшего брата так, будто впервые увидел:
    - Я доказал. Барти дразнился, что из жвачки нельзя сделать бомбу. Я сделал. Копил жвачку и сделал. Только, Майкрофт, ты можешь ему завтра сам сказать, что я сумел? А то он мне не верит и всё время издевается.
    - А мне, значит, поверит?
    - Тебе все верят, - убежденно сообщил Шерлок. - Ты говоришь неправду, а тебе верят. Я говорю правду, а мне не верят.
    Майкрофт покачал головой.
    - Скажу. Но сейчас позовём убрать беспорядок, а ты пока поспишь у меня.
    Шерлок, умытый, с заклеенной пластырем щекой, успокоенный обещанием, уже спал, разметавшись по кровати брата. А Майкрофт всё сидел над эссе, но мыслями был очень далек от любезных сердцу политических интриг. Он размышлял над теорией Дарвина. Биология и происхождение видов, знаете ли. А самое главное - законы выживания. Приспособление к среде, мимикрия и притворство — вот способы, избранные Майкрофтом. Люди в большинстве своём тупы, но берут количеством — это Майкрофт понял еще тогда, наверно, когда только научился ходить. Смирись, прикинься таким же, стань каждому другом, - понял он тогда же. Это легко. Гораздо легче, чем, скажем, синей зебре доказывать своё право на существование в стаде серо-чёрных. А он, Майкрофт, именно такая зебра. И Шерлок тоже. Только Майкрофт смирился, а мелкий борется и брыкается. Он зебра, которая кричит, что она синяя, и что это — хорошо. И, кажется, он прав, когда орёт, если вмешиваются в его личные дела, прав, когда его дразнят, а он пять (или сколько там?) месяцев собирает жвачку, чтобы доказать свою возможность быть таким, каким его создала природа.
    Тяжело ему придётся.
    Сам Майкрофт в ту ночь засыпал с чувством вины. Совершенно необъяснимым и наверняка ложным.
    Возможно, о Шерлоке стоило бы позаботиться. Хотя сам Майкрофт будет продолжать есть чупа-чупсы ровно двадцать минут, и ни минутой больше. Он дорожит своей репутацией и совершенно точно не хочет быть синей зеброй, идущей против серого стада.
    #Шерлок #фанфик

    Leave a comment can only registered users.