• Фанфики 5 months ago


    Гарри не любил Рождество.
    Огромная вечнозелёная ёлка возвышалась до самого потолка, и мальчик восхищённо разглядывал её мохнатые лапы, украшенные дорогими игрушками. Тётя Петуния суетилась на кухне и всё время гоняла его по дому, утверждая, что он везде мешает, хотя ему казалось, что это тётя преследует его. Дадли развлекался со своими новыми игрушками, подаренными на праздник, он язвительно подкалывал Гарри, как-бы невзначай мелькая с новым компьютером у него перед глазами. Он натянуто улыбался каждый раз, когда замечал, как Гарри опускает глаза и сжимает свёрток со старыми носками дяди Вернона, которые в два раза больше ему. Он старался не замечать их уничижительные взгляды, и, порой доходящее до абсурда, поведение. Детское сердечко сжималось, и к горлу подкатывал тошнотворный ком, но слёз не было, он привык не плакать, не замечать их. Действительно, он верил, что когда ни-будь, придут его родители и они не такие плохие как они говорят. Гарри кожей чувствовал ненависть Дурслей, но, он знал, они не могли ненавидеть его просто так. Хотя понимал, они больше не придут. И каждый раз он думал: «наверное, родители думали, что мне будет лучше с ними, чем у кого нибудь ещё».
    Снег комками ложился на дорогу и, как назойливая муха, прилипал к окну. Зима в своём разгаре, Рождество, праздники. Серо-стальное небо опасно нависало над землёй. Наверное, что-бы снежинки быстрее упали на землю. Гарри припал очками к окну, и стекло покрылось паром от горячего дыхания. К счастью, тётя не просила его помочь и довольствовалась его отсутствием на кухне. Пару раз приходил Дадли и дёргал его за ворот рубашки, но Гарри как всегда не обращал на него внимания, и он ушёл. Дядя Вернон скрипел и без того старым креслом, который уже столько лет держит на себе вес дяди. Наверняка он с учёным видом читает газету или быстро-быстро переключает каналы. Гарри глазами следил за каждой маленькой снежинкой, как она медленно появляется в небе и плавно падает на густой наст из его собратьев. Эта умиротворяющая картина очень нравилась ему.
    По снежному насту, оставляя характерные следы, шла кошка, красивая, со странными отметинами вокруг глаз, очевидно, в виде очков. Она пару минут смотрела на него умными, не кошачьими глазами, будто она знала его, будто сожалела ему, его ужасной жизни. Пару минут Гарри стоял и смотрел, не отводя глаз, кошка делала тоже самое, и даже ни разу не моргнула! Тихо, что-бы не заметили, Гарри прошёл к двери, что стояла рядом с окном, и быстро надел тонкую прохудившуюся куртку и старые ботинки Дадли. Выйдя на улицу, он первым делом стал глазами искать ту странную кошку. Но её и след простыл. Хотя, это была неправда, маленькие следы на свежем снегу уходили куда - то вдаль, за поворотом Тисовой улицы. Немного разочаровавшись, Гарри громко вздохнул и из его рта повалил белый пар. Он медленно сел на старые скрипучие качели и плавно закачался. Только тихий скрип не давал наступать тишине, и Гарри был рад этому.
    Наверное, эти качели, единственный предмет, портящий аккуратную и ровно подстриженную лужайку тёти Петунии. Всё лето она жаловалась на него, но сейчас зима и она на время успокоилась. Дворики их соседей тоже были такие же ухоженные и до одури чистые и аккуратные. Кое у кого во дворе стояли маленькие елочки, украшенные стеклянными шариками, у кого-то вся крыша была украшена разноцветными гирляндами. В дворике тёти Петунии дяди Вернона прямо перед входной аркой стояла огромная ледяная фигура в виде ангела, олицетворяющего собой, нет, не христианский праздник, а их сына - Дадли. А Гарри ухмылялся про себя и считал что, в этом случае больше подошла бы свинья.
    Конечно, его жизнь была не самой худшей, но и хорошего в ней найти он не мог. Умные книжки тёти Петунии, которые он тайком читал в гостиной, говорили, что, если вам не нравится ваша жизнь, то найдите в ней что-то хорошее и цепляйтесь за это. Но Гарри не мог вспомнить ничего хорошего. Друзей у него не было. Может Дадли всех распугал так, что-бы никто не захотел с ним дружить? Или он наплёл всем байки про него? А может всё из-за его внешности, странный шрам в виде молнии, поношенная, старая одежда не по размеру. Гарри считал, что мог бы быть хорошим другом, но возможности проверить у него не было. Родственники? Этот вариант хорошей части его жизни, Гарри отмёл не раздумывая. Кроме тёти Петунии, её мужа и двоюродного брата Дадли, и ненавистных ему родственников дяди Вернона у него больше не было каких либо родственников.
    Иногда, когда Гарри, уже погасив свет, лежал в своём чулане, он представлял, какими - же были его родители. Он искренне верил, что они не такие как рассказывал дядя Вернон. Гарри думал, нет, знал, что его мама была очень красивая и добрая, она бы дарила ему тёплые носки, которые связала сама и обнимала каждый - каждый день. А его папа отвозил бы его в школу, и Гарри перед всеми бы хвастался своим отцом, он бы играл вместе с ним в футбол и учил давать отпор обидчикам. И он никогда бы не видел тётю Петунию и дядю Вернона, и самое главное Дадли и его дружков. Однако Гарри слышал от дяди про своих родителей только плохое, что они были безумцы, уроды, наглецы и неблагодарные глупцы. Каждый раз он отвечал одно и тоже, и жутко сердился на Гарри. Однако реакция тёти Петунии была намного хуже. Гарри думал, что тётя знала о его родителях больше, поскольку она была сестрой его матери, и однажды осмелился спросить. Гарри до сих пор не любил это вспоминать. Глаза тёти Петунии наполнились гневом, и ему даже показалось, слезами, её губы буквально побелели от гнева, она с ужасными воплями заперла его в чулане, лишила его обеда и ужина, и тогда появилось первое правило для него: «Не приставай к нам со своими вопросами!».
    Снова бросив взгляд на следы странной кошки, Гарри встал с качелей и направился к «дому». Там уже тётя Петуния накрывала стол, и на аппетитный запах потянулись Дадли с дядей Верноном. Положив рождественский кекс на стол, тётя слегка прикрикнула на Гарри и положила ему на тарелку определённые блюда, которые ему можно было есть сегодня. Дадли со счастливым видом набросился на еду, а дядя произнёс тост о своём сыне, с умилением смотря на «ангелочка», который с невозмутимым видом пожирал ногу поросёнка. После того как он закончил, Гарри с радостью начал есть свою еду. Несмотря на то, что Дурсли его не жаловали, тётя не могла готовить плохо, а может это и есть тот самый плюс? Отбросив этот вопрос, он начал есть свою еду, тщательно пережёвывая что-бы в полной мере ощутить вкус рождественской еды, а не каждодневных гренок.
    Дядя Вернон громко рассказывал о том, что может получить контракт для своей фирмы дрелей - «Граннингс». Гарри был уверен, если голову дядя не забивали «заботы» о сыне и издевательства над Гарри, в его голове всегда были только дрели. Когда он закончил, тётя Петуния протараторила что-то непонятное, что вроде: «К Адамсам приезжали родственники… они просто ужас… уроды сами по себе… слишком странные…» и ещё что-то, при возможности Гарри мог бы и прислушаться, но у него абсолютно не было желания слушать, как тщеславная Петуния перемывает косточки соседям. На Тисовой улице всегда было неписаное правило: «Люди со странностями, здесь не должны жить, ибо хуже людей нет». Как-то так Гарри представлял себе это правило. Здесь всё было абсолютно нормальным, чистенькие лужайки, ужасно аккуратные домики, практически хирургическая чистота внутри, а люди были самые обычные, даже слишком нормальные. Каждый день ходят на работу, учатся, женщины сплетничают о соседях за чашкой чая, мужчины уезжают в Лондон, работать, каждый праздник - одно и тоже, ведь у них всё должно быть только традиционное, «нормальное». Даже время не могло изменить этого места. «Ненормальных» здесь не приветствовали, даже ненавидели. И самое главное практически все жители этой улицы просто до дрожи обожают своих детей, какими бы они ужасными ни были, а они большей частью были такими.
    Дурсли не были исключением. Однако у них был Гарри. Сын ненавистных ими Поттеров. Слишком странный, другой. Странные вещи, что с ним случались, когда парик учительницы окрасился в голубой, или, когда он в мгновение оказался на крыше, просто приводили в ярость Дурслей. Ведь их репутация «нормальных» людей была на волоске, и всё из – за него. Гарри полностью не поддерживал их, он думал, что быть не таким как все это хорошо, поэтому ему нравился его шрам на лбу в виде молнии. Но из - за него у него и были проблемы. Дадли и его дружки гонялись за ним и использовали как грушу, а когда их ловили на месте, они отговаривались этим: «Это всё из-за шрама! Да, зачем ему он!». «Что я виноват, что ли?» со всхлипом спрашивал он у себя, когда ему снова предъявили обвинение в том, в чём он не виноват. Он же совершенно не контролирует рост своих волос, ведь так? И снова, и снова! Тело бьётся в дрожи. Тётя обкорнала его кухонными ножницами почти налысо, оставляя ужасные следы неумелых к стрижке рук. Что за дурацкое слово - «Тётя». За столько лет оно так приелось! Гарри с ужасом представил что-же будет завтра, новая порция издевательств, ведь его и так все не любили. Всю ночь он, не сомкнув глаз, представлял эту сцену, сжимая подушку, и изо всех сил желая что-бы следующий день не наступил так скоро. Но утром он обнаружил, что выглядит как раньше и ничуть не изменился. Они на неделю заперли его в чулане, видимо подозревая, что он сам сделал что-то из-за чего волосы отрасли настолько быстро.
    Дадли раскрывал новую порцию подарков от родителей и с ужасом обнаружил стопку книг. Он с натянутой улыбкой положил их на стол и принялся рыться ещё, что-бы найти нечто «ценное» для него. Гарри думал, что эти книги наверняка очень интересные, но, несмотря, на то, что Дадли даже не открывал этих книг, Дурсли запрещали ему читать их. Он развернул следующий блестящий свёрток и обнаружил вертолёт с дистанционным управлением. Не сказав ни слова благодарности, он разорвал упаковку и принялся вытаскивать игрушку. Несколько раз он «случайно» стукнул Гарри по голове лопастями вертолёта, но потом благополучно разбил игрушку о стену. Дурсли с умилением переглянулись и тут же начали вытаскивать новую игрушку что-бы избежать гнева сына.
    Гарри удручённо вздохнул и снова посмотрел в то окно. Уже вечер, небо обтянуто синим бархатом, только где-то вдали медленно тлел закат. Снегопад перестал идти и свежий снег скрывал от Гарри следы кошачьих лап.

    Leave a comment can only registered users.